Катящиеся камни и розовая пастила внутри жестяных ржавых банок. Открывалки зелёного цвета прячутся на зелёных лужайках, чтобы не быть найденными гномами из окон проезжающих кабриолетов. Солнце сменяет дождь, то есть становится облачно и выпадают осадки в виде дождя или снега. Хотя на этом далёком материке редко бывают снежные заносы и сели с оползнями. Я буду говорить, словно меня тошнит, в смысле я блюю и мне от этого становиться хорошо, как убийце из фильма Фрица Ланга «М-убийство». Странно, что немцев называют фрицами, я бы назвал их башмачниками или блондинами. И сбрил бы себе волосы на жопе и лобке, когда решился бы поехать в эту загадочную Трансильванию, этого загадочного материка. Но сначала надо подрочить на мою плюшевую обезьянку – она любит, когда я на неё кончаю, даже слегка взвизгивает: «Па-па».
Его лицо открывается его же руками. Оно в крови и солнце не светит в его бледно-серые глаза. А из патефона доносится «Смерть богов». Мне опять хочется от этого дрочить. Зуд в хуе. Жопа показалась в окне и я кончил прямо на стекло. Пролетел самолёт. Я увидел сквозь мутность своей спермы лицо моей любимой мамы. Всё так же по-весеннему, как у котов слазила шерсть, её лицо было усыпано веснушками. Меня, конечно, это не особо возбуждало, но именно в ней я видел бога или богиню. В чёрной мантии палача она шла босиком по зелёной траве, где недавно был снег, и чёрная земля хранила запах предков, запах их тел, запах их изнеможенных от рабства тел. Я потерял сознание.
Там опять светит солнце и три цвета, всего три цвета ты сможешь увидеть. Я там ещё не был. Но иногда во снах я проходил мимо. Иногда проплывал на яхте, точнее на плоту, который мы сделали с моим другом гомиком, чтобы плавать в нашей луже и заниматься во время плаванья сексом. Ликование захлёстывало меня, когда морской воздух и брызги летели мне в лицо. Тогда я видел синий. Я хотел приблизиться к этим садам блаженства с механическими машинами, которые служат тебе, доставляют тебе удовольствие. Хуже. Словно всякие там влечения больше не существуют. Обнажённые девицы кайфуют от этих машин и живут в их власти всю жизнь. Когда мой сосед – менеджер отдела рекламы, говорил мне о том, что всё в мире просто, всё сводится к обладанию денег, власти, славы, наливал мне и себе по полному стакану вискаря, вызывал девочек в службе досуга «KitKat», и из глаз его текли слёзы. Еле заметные. Но я то их видел. И видел их не по тому, что завидовал, а просто от того, что дать хотел по морде ему за всё это: и за мечту, и за девочек и за мать свою, но никогда не решался поднять руку на этого мудачка хренового, у которого член ни разу не вставал, как девочки к нему приезжали. А потом мне жаловались.
Мессиан ублюдок, даже больше чем Шостакович, то есть наоборот. Во снах кажется, что ты пытаешься взлететь, а не можешь – это всё он виноват – Мессианчик со своим «Каталогом птиц». Это не то, чтобы я завидовал, а просто. Вот просто я же не говорю, что Радио Бога – это говно, а говорю, что говно – это то, что делают все. Ведь все же делают говно? Все! Вот творцы-то какие, почти боженьки. Рукодельники. А Радио Бога делать все уж не смогут – ведь это божественный глас. Ну да ладно. Да, «Каталог птиц» серьёзная штука. В нашем граде, словно в Атлантиде, мы лежим и не можем взлететь, когда повсюду звучит Мессиан. Обычно на лужайке перед домом ублюдков.
В тот день мне удалось пролететь прямо над этим материком и разглядеть отдельные его части. Пальмы, на которых растут зелёные кокосы, висящие гроздями, как десятки отполированных мужских яиц. Такой восторг. Кофта превращается в красный ковёр-самолёт и из рук вырастают ветки. Дотянуться до крыш домов невозможно. Черепица старая и сухая. Полёт заканчивается через четверть вечности условной временной бесконечности от того, что захотелось в туалет по малой нужде. Забыл, что объелся солёной рыбы вечером и выпил от того два литра воды. В туалете душно, пахнет мочой, окурками. Может кружиться голова. Кефир охлаждается до нужной температуры. Я лишь наливаю его в стакан. Белая прохладная жидкость. Ненавижу кефир. В постели тепло. Ложусь. Волосы падают мне на плечи. Я провожу по своей груди рукой. Это гром. У неё промокли трусики. Эта шлюха захотела меня поиметь. Ну уж нет! Порвал её одежду в клочья. Она сосала всю ночь. Под утро я потерял сознание и очутился снова там.
Температура тридцать градусов, ветер юго-западный. Мелкие песчинки летят в глаза. Из джунглей выбежали все звери: слоны, обезьяна, лилипуты, киты и амазонки. Поразительно было то, что все они оказались лесными чудовищами. Оттенки домов и улиц в тенях были достаточно грáнжевыми, чтоб предположить, что всё это я вижу на самом деле. Белая полоса - зачёркиваем. Коричневая, зелёная, оливковая, серая, тёмная охра, темнее, темнее, темнее, светлее, ещё чуть чуть. Зачёркиваем наискосок. Забор снова покосился от наших изобразительных экспериментов.
На лужайке перед домом танцует свой предсмертный танец Пипо. Он взмахивает руками, закрывает своё лицо, взмахивает, закрывает, взмахивает. Слёзы текут по его щетине. Чуть согнувшись в коленках он делает небольшую перебежку, сгибает руку в локте, солнце, встряхивает, взмахивает, закрывает лицо, падает, лежит, лежит, лежит, преворачивается. Встаёт и снова продолжает. Его коричневые брюки с подтяжками и белая майка выдают в нём артиста, хотя гримом он уже больше пятнадцати лет не пользуется. Но он подобен обнажённой балерине, священной птице, вспорхнувшей с купола колокольни перед началом литургии. Замер в экстазе. Сердце на несколько мгновений остановилось.
Член уже не мог стоять, но она всё сосала его и тем не менее небольшая порция спермы отправилось в её чрево. Чтоб она наконец-то отстала, пришлось сунуть револьвер в её промежность. Библия ударилась о мою голову, переплёт развалился. Чёрные строчки на белой бумаге. Пытаться найти код, разгадку этой драмы. Может и не стоит. Вроде как обман.
В трамвае опять пусто. Водку не продали. Бургер оказался с тухлым мясом и без огурца. За долги отбирают жилплощадь. Книги опять дорожают – ростущее число интеллектуалов порождает спрос. Кто-то сжёг театр - актёры остались без работы. Презервативы признаны неэффективными. Телевиденье стимулирует развитие общества. Жена генерала спит с маленькими девочками и хочет бросить мужа. Писатели опять пишут свои романы и гуляют с девками по кабакам. Весь город превратился в помойку, всё – сплошная помойка. Кругом помойка, дрянная помойка, вонючая помойка, ебать эту помойку. Помойка. На восьмой конференции по конвенции признали её саму неликвидной. Где-то на сказочном материке не знают бед и живут, живут, живут.

Поехал в Испанию. Странно.

В этот день родились:

Ролан Барт и Ролан Быков
Сунь-Ят сен и Эдуард восьмой
Людмила Гурченко и Огюст Роден.

В этот день родилось ещё несколько европейских философоф, ещё несколько музыкантов, режиссёров и актрис и художников, но день сам по себе не примечательный, хотя число 12 многообещающее, ведь очень много праздников и памятных дат в России приходится на 12 число.

Посты некоторых друзей я не могу комментировать... а хотелось бы

Ну это же нужно было заболеть во время фестиваля! Тем не менее вечером, если совсем плохо станет, пойду в органный зал

Меня кое-что расстраивает в МФДК "Флаэрттиана". Кое-что или кое-кто, или даже отсутствие этого кое-кого, а если быть точным, то левых интеллектуалов. Без них так скучно. Да и в целом, даже в субботу на конкурсной программе зал был заполнен, как и в пятницу, то есть на одну пятую или даже меньше. Это огорчает. Какая же мы культурная столица, если аудитория на единственный в России международный фестиваль документального кино не ходит. Хоть бы из любопытства ходила. Ну это ладно...
То есть нет, не ладно... все ведь у нас ценители арт-хауса! Только мало кто понимает, что это такое. Те кто понимает, тот и ходит. Я бы вообще разделил аудиторию на две части: ценители хорошего кино и культурные люди, которые считают своим долгом сходить на фестиваль (к ним относятся и случайные зрители, которые заглядывают из любопытства). Как я уже отметил, что аудитория сократилась, причём сильно. Буду надеяться, что это связано с рекламой, точнее с ограниченным бюджетом на использование маркетинговых коммуникаций, вызванный, уже у всех сидящей у горла, отмазкой - кризис.
Ну и вырождение интеллектуалов (не знаю, с чем связанно, может быть жж как-то на них влияет) - это меня огорчает. Без них скучно - они такие забавные и смешные.
Кто ещё не ходил - обязательно завтра присутствовать в органном зале! Пообщаемся, обсудим увиденное и можем чего-нибудь выпить.

И всё-таки в Перми игровое кино есть. Хоть в зачаточном состоянии, хоть это и напоминает итальянский неореализм, но ЕСТЬ! И меня это не может не радовать!



Ну где вы, молодые голоса пролетариата!? Вставайте на баррикады! Трубите ваши лозунги протеста!!!

Рита выложила свою версию монтажа кусков будущего клипа:



А вот моя:

Опять проблемы из ничего

Везёт мне на маргиналов и люмпенов. На неделе по 3-4 раза имею с такими дело

Ночь или поздний вечер. Холодно. На небе тучки, но звезды светят ярко. Дует тихий легкий ветерок. Я гуляю, немного замерзший, по городу. На мне большая зимняя куртка болотного цвета, спортивный костюм и кроссовки модели 2005 года, бежевого цвета. На улице почти никого нет – почти весь город сидит по теплым квартирам и смотрят футбол, хотя некоторые предпочитают болеть за сборную, сидя в пабе или пивном баре.
Недалеко от дома стоит аптека, около которой не горит фонарь, но рядом есть алкогольный магазинчик, гордо именуемый супермаркетом. Рядом со входом в аптеку лежит пьяный бомж и спит, мимо ходят прохожие. И я прошел мимо.
К супермаркету подъехали трое велосипедистов, одна из них была девушка. Она зашла туда, чтобы что-то купить, а молодые люди ждали ее на улице. Подъезжали машины, из которых люди выходили и возвращались с покупками. Иногда к аптеке подходили люди. Они подходили и могли поставить свои ноги рядом с его головой, будто здесь никого и нет. Из аптеки иногда выходила молодая продавщица – студентка, чтобы покурить. Она не хотела вызывать скорую, потому что ей за бомжей говорили только неприятные вещи. Она знала, что он уже лежит здесь третий вечер, то есть он приходил сюда поспать и как раз это выпадало на ночную смену. Она боялась. А ему нужно было поспать, поспать дома и покурить табаку, точнее никотин, как он его называл. Но у него не было дома и денег на никотин, так как все деньги он уже потратил на настойку перцовки. И еще он отморозил себе ноги, так что не мог даже встать. А проходящие мимо кричали ему: «Проснись! Вставай – на земле холодно спать! Германия выиграла – поднимайся!». Кто то из прохожих недоумевал и строил догадки почему он тут лежит в такой холод.
Один молодой человек долго не решался к нему подойти, ходил взад-вперед, но все-таки переборол свои сомнения и страхи. Он угостил его табаком – собрал всю мелочь, которая была у него в карманах и купил ему то, что он хотел. Скорее всего, он дал ему больше, чем никотин – он дал ему немного доброты, положил ее в его огрубевшие руки. Но старик так и не смог подняться – он не чувствовал ног. Его всего трясло, с его губ слетали едва разборчивые звуки, но парень расслышал, что старик назвал его добрым. Единственное, чем парень мог ему помочь – это вызвать скорую. И спустя 20 минут приехала карета, из которой вышли те, кто дал когда-то клятву Гиппократа. Они не без труда забрали его с собой. Теперь он будет спать в тепле, хотя бы ночь и сможет увидеть сон, где люди бывают добрыми.
А в аптеку все так же заходят люди и некоторые из них покупают перцовую настойку. Заходят, здороваются, делают стандартный заказ, расплачиваются, выходят, а спустя какое-то время снова заходят. Кто-то из них так же засыпает в этот морозный октябрьский вечер, а точнее ночь, где-то под кустом или на лавочке, может, и на теплотрассе.
А я, тем временем, иду домой. От холода немного потрясывает. Дома все уже ложатся спать. Я включаю тихо музыку и иду пить теплый чай. Пол луны светит прямо в мое окно. По дороге проезжают раз в полминуты автомобили.

Кто поедет со мной в Москву 23 или 24 октября?

Просто большое спасибо!!!!!

В октябре столько знаковых событий пройдёт в перми! Во-первых, это "Флаэртиана" - единственный в России международный фестиваль документального кино, один из лучших в Европе. Кстати, фильм Павла Костомарова "Вдвоём", который я хотел привезти, участвует в конкурсной программе! И вы сможете его посмотреть!!!! Его будут показывать в Арт-клубе гостиницы "Урал".

Так же на речной вокзал приезжают персоны первой величины в современном российском искусстве. И первое, кого я отметил - Анатолий Осмоловский, которого я ставлю на один уровень с Борисом Гройсом, как теоретика искусства, а вот как художник после акции "ХУЙ на Красной Площади" он мне кажется каким-то слишком либеральным, точнее его творчество. Не пропустите это значимое событие.

Вот папа потихоньку делает первые шаги без костылей. Хотя отёк может остаться на несколько лет. Ну то, что ходить начал - это радует

Хотел что-то написать, но когда сел совсем всё забыл. Придётся ничего не писать

Слушаю "Мультфильмы" уже второй день и отрываюсь!

Не могу зайти youtube.com

Мы живем в мире, в котором иллюзии активно вторгаются в сознание людей. В котором людям навязываются иллюзии.
Масс-медиа - отучает думать, обилие доступных развлечений – отучает чувствовать, тусовка – создает иллюзию активной деятельности и развития.
Нам это не нравится.
Мы считаем, что люди, занимающиеся творчеством - думающие, они свободны от навязанных иллюзий. Их основная обязанность - говорить.

То, что нам нравится.

1) Мы занимаемся транслированием ценностей, которые нам нравятся
2) Мы считаем своей антиценностью – «тусовку»- аморфное собрание людей, занимающихся встречами ради встреч, живущих иллюзией активной творческой деятельности.
3) Мы за транслирование ценностей в искусстве.
4) Мы не хотим сказать, что мы Только за транслирование ценностей в искусстве, просто нам это нравится.
5) Мы за целепологание в творческой деятельности.
6) Мы считаем проявление любых творческих интенций – положительным и ни с чем не боремся. Мы миролюбивы.
7) Мы считаем тусовку средством реализации своих целей и идей.
8) Мы ставим перед собой задачу представить обществу художников, творчество которых несет в себе ценности, которые нам нравятся.